Не поленился даже развернутым коментарием (на другом ресурсе) разразиться после прочтения 
| Цитата | Воспоминания Анны Керн прочитал. Непросто у неё жизнь сложилась. Опишу вкратце.
Керн Анна Петровна (девичья фамилия Полторацкая) родилась в феврале 1800 года, кажется в Лубнах под Полтавой. Там и в Тверской губернии у деда по матери провела детство. Воспитание домашнее – музыка, языки… стандартный в общем ассортимент для барышень с достаточно состоятельными родителями. В тверской губернии воспитывалась с кузиной Анной Николаевной Вульф, дочерью соседки Пушкина Прасковьи Осиповой, откуда и неформальная близость её отношений с этим семейством. То, что красавица была – известно, но изображений почти не осталось. Есть один портрет, который особенно не пленяет – барышня как барышня, про него пишут, что неудачный. Остальное – или не видно, или предположительно. В 16 лет стараниями папеньки была выдана замуж за генерала Керна Ермолая Федоровича 52 лет, которого изначально на дух не переносила. Генерал был с амбициями и развитым самомнением, кроме службы и карьеры ничем не интересовался, неуживчив с начальством, языкам не обучен, склонен к домострою, что и на людях иногда проявлялось. В общем сразу у них не заладилось, но тем не менее родила она от него 2 дочерей в 17-18 и 20-21 год. Ой, нет -3. Эти – Катерина и Анна, а еще Ольга была. Она не раньше 23 года родилась и умерла в 6 лет. В 17-19 лет встречалась несколько раз с Александром 1, когда он приезжал смотреть войска, произвела на него впечатление, вроде даже они кого-то вместе крестили. Она на долгие годы сохранила благоговейное впечатление от этих встреч и описала их в воспоминаниях лет 30-40 спустя. Генерал поначалу тоже был обласкан (не исключено, что благодаря жене), но нарушил субординацию, пытаясь лично отблагодарить государя, за что впал в немилость. Она помогала разруливать, по видимому на определенных условиях. В результате ему дали дивизию, она вроде тоже внакладе не осталась, но радикально вопрос решен не был – это в 20 году случилось, а от генерала она ушла в 26-м. С Пушкиным познакомилась в 19 году в Петербурге у своих родственников Олениных. Они там встретились, кажется 2 раза, после чего и было написано известное стихотворение. В первую встречу она Пушкина практически не заметила, поскольку внимание ее было поглощено Крыловым, читавшим свою басню «Осёл» (Осёл был самых честных правил (!) . Во время второй встречи Пушкин проявил активность и внимание на себя таки обратил, но впечатления не произвёл. Оно проявилось позже, по мере знакомства с его поэмами. Следующая встреча состоялась летом 25 года, когда Керн была в гостях у Осиповых. Встречу предваряло письмо, написанное совместно с Родзянко – поэтом, знакомым и адресатом Пушкина, соседом Керн. Собственно это не одна встреча была, Пушкин ежедневно бывал у соседей во время её приезда, и один раз они съездили к нему посмотреть сад. Насчёт присутствия Керна ничего не пишется, но Пушкин примерно в это же время с ним познакомился и составил нелицеприятное впечатление. (а поскольку он был в ссылке, вроде других возможностей и не было). Была после этого между ними (не генералом, конечно переписка, от которой сохранились только письма Пушкина – Керн на старости уже лет, будучи в нужде, продала их меценатам. В 26 году Керн расходится с генералом (но официально развод по-видимому не оформляют) и переезжает в Петербург. Сначала вроде бы с отцом, младшей сестрой и дочерью живет (две старшие дочери в Смольном институте воспитываются). Знакомится с Дельвигом и его женой, м.б. и раньше были знакомы, но в это время они с женой Дельвига Софьей Михайловной становятся близкими подругами. Пушкин в ссылке еще тогда был, да, собственно, и после приезда его в 27 вокруг Дельвига все кучковались. – лицеисты, поэты, окололитературная публика. Пушкин был конечно центром притяжения внимания, но каких-либо формальных обязательств, связанных с временнЫми затратами и требующих планирования старался на себя не брать (или брал и не выполнял), потому что своих внутренних планов под завязку было. Дельвиг же с его имиджем ленивого и никуда не торопящегося сибарита, предпочитающего общение без отрыва от собственного кресла, но в то же время ровного во взаимоотношениях, без внезапных эмоциональных всплесков и трудномотивируемых поступков – практически идеальная фигура, в качестве центра общения. Ну и хронологически он раньше Пушкина сформировался как поэт, куча песен им в лицее была написана, и песни эти были популярны у следующих выпусков и чуть ли не поколений лицеистов. Это притягивало к нему народ. Раза два в неделю у него были литературные вечера, а кто не приходил (Жуковский типа) или не жил в Петербурге (Баратынский, Языков, кажется), принимали заочное участие. С 25 года Дельвиг выпускал альманах «Северные цветы», и у него не было проблем с нехваткой авторов. Пушкин в этом альманахе и более плотно позже в Литературной газете соучаствовал, но постоянной (подённой в смысле) редакционной нагрузки по-видимому не нёс. Литературная газета и перестала существовать после смерти Дельвига. А.С. взялся было её выпускать в пользу семейства Дельвиг, но один только номер осилил. Однако пора уже к Керн возвращаться. Она жила по соседству с Дельвигами в одном доме, какое-то время даже у них, и ежедневно практически общалась с ними и со всем литературным окружением. С семейством Пушкина она тоже была близко знакома. Лев в 26 был в Петербурге, в этом же кругу (а раньше А.С. о нём ей писал и присылал по крайней мере один стих Л.С.), у Ольги Сергеевны на свадьбе она была посаженной матерью (поскольку та вышла за Павлищева вопреки воле родителей), и после венчанья они с А.С. встречали молодоженов на квартире отсутствовавшего Дельвига. С родителями тоже встречалась и переписывалась. О близости отношений говорит то, что Надежда Осиповна сама просила её быть посаженной матерью. Сергей же Львович, переживший и жену и А.С. в 45 году писал ей: «я вас не люблю (или не влюблен), но хотел бы провести с вами остаток жизни» (тут я выпал в осадок . Он был в конце жизни привязан к старшей дочери Керн – Катерине. В Катерину был влюблён Глинка (с которым Керн познакомилась кажется через Льва Пушкина), намерения были серьезные, почему у них не вышло – не знаю, возможно из-за сложностей Глинки с разводом (бракоразводный процесс длился лет 10, до 46 года, причём жена его, еще в конце 30-х успела выйти замуж, скрыв факт брака). Глинка, кстати, её автограф «Я помню чудное мгновенье» потерял, когда музыку писал. Керн, после того как ушла от генерала, жила на довольно скромные средства. Тому виной в первую очередь опять же папенька – Петр Маркович Полторацкий. Он был склонен к авантюрным спекуляциям, разорился. Брат уговорил её для помощи отцу продать полученное от бабки наследство – в итоге и не помогли, и она осталась без наследства, а братец вольно или не вольно нагрел на этом руки. Про папеньку, как характерный, описан случай с поставками для нужд армии в 1812 году. Он, продав душ 20 крепостных, накупил скота, заколол, наварил и заморозил бульону, и поехал в Петербург с целью продать для армии. Бульон он оставил в Москве. На выставленную им цену не согласились, раза в 2-3 ниже предложили. То ли он отказался, то ли, пока торговался, французы заняли территорию, где бульон был заскладирован, но пролетел папенька вчистую (тут не совсем концы сходятся – по контексту вроде лето-осень, а морозильников тогда не было – ну да ладно). С 26 до 30 года она в этом кругу активно общалась. В 30-м А.С. уже несколько отдалился от компании, поскольку сватался, а в январе 31 умер Дельвиг. Знакомства остались, но связующая нить была утеряна. В 30-х она несколько раз встречалась с Пушкиным, но уже или случайные или деловые были встречи. Ближе к концу 30-х в нее страстно влюбился троюродный брат Марков-Виноградский, который был её лет на 20 моложе. В 39 она родила от него сына Александра, а в 41, после смерти Керна, они поженились (вопреки, естественно, воле родственников), в результате она потеряла генеральскую пенсию. В сравнении с вышеописанной кампанией он был, мягко говоря, не того уровня, интеллигентен, но особыми талантами не блистал, практической жилки тоже не было. Похоже, однако же, что они прожили остаток жизни в согласии, хотя и сильно нуждались. Т.е. с его точки зрения это несомненно так, по её внешним проявлениям – вроде тоже, а что думала – одному богу известно. Себе на уме была, в зрелом, по крайней мере, возрасте. К концу 50-х она практически ослепла. С 55 по 65 год семейство в Питере жило, а остальное время в провинции, где Марков-Виноградский служил на мелких должностях. Он умер зимой 78-79 года, после чего сын забрал А.П. в Питер, но она прожила там не больше 4 месяцев. Ходил миф, что её гроб повстречался с памятником Пушкину (в это как раз время устанавливали). Литературное наследие Керн состоит из «Воспоминаний о Пушкине» (написанных или надиктованных в 59 году), «Воспоминаний о Пушкине, Дельвиге и Глинке», статьи «Дельвиг и Пушкин» - по сути, это продолжение воспоминаний. Всё вместе – страниц 80. Написано по памяти, без привлечения источников, поэтому много неточностей. Вместе с тем преподнесено грамотно, имеет место дистанция - личное ее отношение к Пушкину не проглядывает, хотя в письмах Пушкина о чувствах говорится недвусмысленно, и материала вполне достаточно для стиля «я и гений». Пишет там, кстати, что была прообразом Татьяны Лариной в замужестве («кто там в малиновом берете» и далее по тексту). Литературоведы этого не подтверждают, но как один из прототипов – вполне возможно. Кроме пушкинианы (которая в сети есть) – воспоминания о встречах с Александром 1 и дневники в виде писем 20 года – тетке и 61 года – Цвету о студенческих волнениях в Петербурге. Первый дневник – романтический и очень длинный, по второму и по литературным воспоминаниям видно, что автор - зрелая и очень неглупая личность. Всё это сведено в том мемуаров: А.П. Керн (Маркова-Виноградская). Воспоминания. Дневники. Переписка. М., Правда, 1989, 480 с. Там же помещены выдержки из воспоминаний Маркова-Виноградского (не прельстили) и родственника Дельвига, переписка. О ней отзываются по-разному (в письмах тоже отзывы были), но все – пристрастно. |
|