Московские встречи
Алексей ГОЛЯКОВ
Не могу всё же не нарушить неписаное правило: не упомянуть о возрасте представительницы прекрасного пола, которую слушаю, открыв рот, два с половиной часа без перерыва. Маргарите Александровне Ивановой, заслуженному работнику культуры РФ, диктору Всесоюзного радио в 1949–92 годах, исполнилось в этом году 82 года.
Маргарита Александровна, сохранив великолепную память и завидные профессионально-речевые данные (она и сейчас легко могла бы работать на радио, подавая живой пример многим косноязычным заполнителям сегодняшнего эфира), объясняет свою небоязнь больших годов тем, что, во-первых, всю жизнь занималась любимым делом, а во-вторых, позитивным настроем к жизни. «Можете верить или нет, – улыбается она, – но меня всегда любили собаки… Причем самые разные: и породистые, и совсем дворняжки. Я как-то умудрялась всегда находить с ними общий язык». И еще, о чем никак нельзя умолчать, говоря о ней не только как о старейшем работнике отечественного радио. Маргарита Иванова – самая известная из ныне живущих потомков Ивана Алексеевича Бунина, не имевшего, как известно, своих детей. Мать Маргариты Александровны была его родной племянницей.
«Штучная профессия»
…В ее квартиру на улице Беговой в Москве попадаешь как в музей. Картины, гравюры, огромные фоторепродукции. Еще с порога бросаются в глаза портреты актеров Юрия Яковлева и Михаила Ульянова. По ним моментально узнаётся их характер, поскольку точно запечатлелись отличительные черты этих мастеров. Но, оказывается, делал снимки не профессиональный фотохудожник, а муж Маргариты Ивановой, музыкант по профессии. Последние годы он работал в театре имени Вахтангова по специальности, до этого играл в оркестре под управлением Силантьева.
На Всесоюзное радио Маргарита Иванова пришла в 1948 году – таких долгожителей в её профессии теперь больше не осталось, если к тому же учесть, что еще до войны, когда школьницей посещала Дом детского творчества в Ленинградском районе столицы, она одновременно активно пробовала свои силы в тогдашней детской редакции. Несмотря на то, что студия была детской, ей уделяли огромное внимание тогдашние мэтры «невидимого слова» – Роза Иоффе, Ольга Москвичёва, позднее Николай Литвинов. Теперь Маргарите Александровне самой не верится, как в её выходы в эфир той поры взрослые коллеги заботливо подставляли ей дирижерскую подставку, чтобы, вставая на нее, Рита могла дотягиваться до микрофона. Военные годы внесли свои коррективы в творчество юных. Студийцы осенью 41-ого, несмотря на явное приближение врага, никуда не уехали из Москвы, работали при Доме детского творчества уже в ином качестве. Тогда Маргарита Иванова попала в швейную мастерскую при Доме, а в 1945 году за свой труд получила медаль «За оборону Москвы».
Мечта о радио сказалась и на выборе первой профессии, когда Маргарита после школы поступила в юридический институт, но вскоре, быстро поняв, что она очутилась абсолютно не в своей стихии, ушла из него. В сорок восьмом году в «Вечерней Москве» промелькнуло объявление о наборе в впервые создаваемую школу дикторов. Маргарита, не раздумывая, подала документы туда. Из более 2500 претендентов, людей самых разных профессий со всего Советского Союза, она оказалась среди шестерых счастливчиков.
Видимо, у многих людей и сейчас в ходу представление, что дикторов радио или телевидения, которых ныне сменили ведущие, готовить вовсе не обязательно – достаточно более-менее внятной дикции и фотогеничной внешности (если речь идёт о ТВ). Но тогда устроиться «по блату» на радио, не обладая способностями и трудолюбием, не пройдя соответствующую подготовку, было невозможно.
«Постепенно я поняла, что диктор – профессия штучная, – говорит Маргарита Александровна, – готовить дикторов надо индивидуально, в зависимости от творческих данных каждого». Учеба была рассчитана на шесть напряженных месяцев, в ключевые предметы входили русский язык, художественное слово, техника речи. Обучение включало в себя по сути ускоренный и уплотненный курс театрального образования. Не все выдерживали нагрузки. У Ивановой была очень строгий педагог – Евгения Исааковна Гольдина, которую все – и преподаватели, и учащиеся – звали «королем логики», настолько взыскательно спрашивала она за правильное построение фраз чтецом, за то, чтобы текст четко представлялся прежде всего в сознании самого читающего и в зависимости от материала наделялся им нужной интонацией, скоростью, тембром. Технику речи и постановку голоса преподавала знакомая не одному поколению профессионалов радио Елизавета Александровна Юзвицкая. Если пропустишь хоть одно занятие по технике речи, уверяет Маргарита Александровна, можно было сразу на следующий день забирать документы. Известнейшие актеры приглашались на лекции, и Маргарита Александровна гордится, что ее учили Дмитрий Журавлев, Осип Абдулов, Алиса Коонен.
Как избежать «советского пиратского флота»
Ей рано доверили ведение ответственных трансляций – первомайских и ноябрьских демонстраций на Красной площади, воздушных парадов с Тушинского аэродрома, концертов и церемоний в Большом театре. Ну и повседневная работа у микрофона – при этом нужно учитывать, что длительное время не существовало звукозаписи и дикторы читали «вживую» – с одной стороны, очень дисциплинировала, а с другой – дарила иногда сюрпризы, после которых можно было запросто, в лучшем случае, распрощаться навсегда с любимым делом. В момент всем теперь известного Карибского кризиса на стол Ивановой в студии, когда уже шли «Последние известия», попал лист, где закралась фраза «… и корабли советского пиратского флота». Только быстрая реакция Маргариты Александровны, её выработавшаяся привычка мгновенно знакомиться с содержанием текста, который она доносит до слушателя, позволила срочно связаться с администраторами и избежать ошибки в эфире, последствия которой трудно было предсказать. Её коллега по цеху радиодикторов, обладающий и ныне, на восьмом десятке жизни, невероятно чистым звучанием голоса, заслуженный артист РФ Андрей Николаевич Хлебников поплатился увольнением с телевидения оговоркой, которая получилась «по Фрейду», а в некотором смысле и пророческой: вместо «верные ленинцы» он произнес на всю страну «верные ленивцы». Хорошо, что сказано это было уже не при Сталине…
Маргарита Александровна и сейчас – ревнительница настоящей русской речи на радио и ТВ. Зрителям канала «Культура» памятно её участие в передаче «Культурная революция», где тема обсуждения была сформулирована так: «Радио – рассадник бескультурья». Тогда она резко выступила против варваризации общения со слушателями, против агрессивно-бездумной подачи материала, что наблюдается ныне даже на государственных каналах. Передача вышла в эфир 23 октября 2003 года. О том, не потеряла ли актуальности тема передачи ровно пять лет спустя, красноречиво говорит факт – к FM-легиону оказался пристегнутым и прежде традиционный «Маяк», на котором ныне каждое утро пришедшая туда команда «Русского радио» наперебой ржет с присвистом, обсуждая по ходу проблемы «обо всём и ни о чем». «Я часто не выдерживаю и звоню, представившись, в сегодняшние радиостанции и спрашиваю по поводу неправильных ударений и других, подчас грубых ошибок произношения – у вас есть орфоэпический словарь и как давно вы туда заглядывали? – говорит Маргарита Александровна. – И слышу часто, что вроде есть, один на всю редакцию. А у нас в каждой студии был такой словарь, и каждый журналист и диктор имел его под рукой. А штатным филологом-консультантом долгие годы на Гостелерадио был легендарный Д.Э. Розенталь». С горечью вспоминает она время, когда вчерашние комсомольские и партфункционеры, ничего не понимающие в жанрах и стилях передач, разгоняли в 1992 году дикторский отдел, а с дикторами, приходившими на работу, новоявленные комиссары теле– и радиовещания не считали нужным даже здороваться. Слава богу, взбаламученное море эфира понемногу очерчивает хоть какие-то берега. Письма слушателей и зрителей, как, наверное, самый точный измеритель рейтингов, говорят об одном – люди соскучились по «старому доброму радио» и надеются, что из приемников будет звучать и дикторская речь, и возродятся многие программы, сгинувшие в революционную для радио и ТВ пору.
Ждать ли возвращения?
…Смотрю на фотографии Маргариты Александровны в молодости и думаю – до чего же символично, что внучатая племянница классика русской литературы всю свою сознательную жизнь была хранительницей великого и могучего русского языка, причем – и это становится особенно важным в новых реалиях кризиса чтения – в его звуковом, наиболее эмоциональном выражении. Вот фото мамы, Ольги Клавдиевны, воспитанницы института благородных девиц, которая в детстве жила у своей бабушки в родовом имении Петровское Тамбовской губернии и рассказывала Рите, как будущий Нобелевский лауреат частенько приезжал к ним в гости на Пасху, хвалил за угощения, сделанные по старинным рецептам. А звали его и дети, и взрослые коротко и душевно – Ванечка. Настолько он был обаятелен и прост в общении.
Маргарита Александровна убеждена, что прах Бунина должен возвратиться на Родину, как это произошло с останками выдающихся соотечественников, не по своей воле ставших эмигрантами, – Антона Деникина, Ивана Ильина, Федора Шаляпина. «Может, и ему в Донском монастыре достанется землицы», – размышляет она. Где, кстати, нашел совсем недавно свое успокоение еще один Нобелевский лауреат по литературе. Да и делом чести для «племени младого, незнакомого», считает она, было бы разыскать архивы писателя, оставшиеся в Америке, завещанные нашей стране.
Саратов – Москва |
Было ещё несколько мест, где неправильное ударение просто слух резало, но почему-то сильнее всего запомнилось это.
На пустом месте я бы ведь не стала утверждать... Но тут просто железные аргументы. На будущее буду иметь ввиду.